понедельник, 25 июля 2011 г.

Противоречие

NotesHolder очень удобная программа для микрозаметок “на полях”. Работаешь, работаешь себе спокойно, и тут бац! — и пришла тебе в голову посторонняя мысль. Дабы мысль не потерять, а, так сказать, обдумать её в спокойной обстановке, мысль следует быстро законспектировать. Вот тут-то и приходит тебе на помощь NotesHolder. Стоит ли говорить, что редко кто возвращается к мыслям поразительной глубины типа “банан длинный, но кожура ещё длиннее”, а мои записульки представляют собой вообще ни с чем не сравнимую беспорядочную кучу мозгового шлака. Тем не менее, иногда порыться там очень забавно. Вот вам характерный пример. Про что там написано, я уже сам не понимаю, поэтому читать вдвойне смешно.


Существуют сотни если не тысячи способов кардинально улучшить избирательные схемы, т.е. сделать их более справедливыми, честными и более прозрачными. (Тут должен быть примеры с организационными системами типа Punchscan от David Chaum, его же Scantegrity, или разрывом бюллетеня на три части в системе ThreeBallot от Ron Rivest, а также идеологии выбора лучшего кандидата отличных от простого Plurality Voting, такие как: голосование одобрением (Approval Voting), метод Кондорсе, метод ранжирования Борда (Borda Count), или, обобщенно, переход от ординалистского подхода к кардиналистскому). Однако эти способы редко или практически никогда не воплощаются в жизнь. Почему это так? Конечно, одной из причин является то, что зачастую некое status quo на политической арене уже существует, и по-настоящему честные, справедливые и прозрачные выборы никому не нужны.

Более того, существует точка зрения, что такие выборы даже больше вредны, чем полезны. В подтверждение этому приведу следующее забавное рассуждение. В своем комментарии к лекции Эрика Маскина (лауреата премии им. Нобеля по экономике) “известный российский эксперт в области избирательных систем” Григорий Голосов заметил:

К сожалению, “методы Кондорсе” предъявляют явно завышенные требования как к избирателям, которым предлагается попарно ранжировать всех кандидатов, так и к избирательным комиссиям, которым нужно подсчитать итоги этого ранжирования от руки (с дальнейшим, конечно, справится компьютер). Уже по этой причине перспективы практического применения у таких схем нет.

Если немного усилить это утверждение, то получится вот что: с одной стороны, в идеале демократических выборов, избиратель должен сделать осознанный выбор между политическими и экономическими программами противодействующих сторон. Если бы выборы не позиционировались сразу как профанация, то такие программы относились бы к проблемам высшей категории сложности, как по объему необходимой информации, так и по глубине необходимого для осознанного выбора анализа. С другой стороны, все известные мне “эксперты в области избирательных систем” сходятся в том, что избиратель не сможет/не способен выполнить элементарных действий выходящих за рамки действий “одна галочка в один из квадратиков”, т.е., например, расставить кандидатов в нужном порядке. Вот такое у нас противоречие.

Шутки шутками, но здесь мы ещё раз видим принципиальную недостижимость идеала “осознанного выбора”. Интересно развить эту мысль в сторону возможной справедливости “неосознанного выбора”, изменив при этом, естественно, понятие справедливости.

Начать надо с того, что корень противоречия можно сформулировать на обыденном языке так: “любитель/не профессионал не может адекватно оценить степень профессионализма другого человека”. Поясним на примерах: рядовой акционер (не экономист) не может адекватно оценить квалификацию кандидата на роль председателя совета директоров, рядовой гражданин, не имеющий опыта управления большим коллективом, не способен дать адекватную оценку профессиональному управленцу, а пример с обывателем, еле освоившим школьную программу по математике, и университетским профессором просто навяз на зубах. То есть вывод тут такой: профессионалов должно оценивать профессиональное сообщество (помните моё замечание про рекурсивные определения). В этом же смысле при выборе профессионального министерского управленца (например, члена кабмина) нет места демократии.

Однако жёсткость озвученного факта и последующего вывода можно ослабить, если в государственном устройстве разумно (т.е. в некоторых местах, но не поголовно) придерживаться следующего принципа: “профессионал не должен управлять”. Особенно это касается “силовой части” государственного механизма. Например: министром обороны не должен быть кадровый военный, ФСБ не должен возглавлять профессиональный чекист, МВД — милиционер и т.д. А кто должен? Ответ — политик (тут нужно вставить пример с США). Взаимопротиворечие термина “профессиональный управленец” тут снимается разграничением функций принятия решений и претворения их в жизнь (тут должен быть пример с Англией). Порядок аргументов можно и обратить : фигура выборного политика возникает там, где нужно разграничить функции принятия решения от его (решения) конкретной реализации (степень разграничения может быть строго формализована). Продолжая этот порядок аргументации и перескакивая через три ступеньки, мы приходим к феноменологическому определению публичного/выборного политика, как человека, умеющего в какой-то мере удовлетворять противоречивые интересы властных элит, разумно считая при этом популистские меры и советы экспертов/специалистов/профессионалов (пример Брежнева, как политического долгожителя).

Опять же, продолжая обратный порядок аргументов до темы нашего разговора, получаем, что допуск (элитами) политика на политическую арену и его победа на выборах, организованных по принципу публичного бессодержательного шоу, является прямым подтверждением его “профессиональных” способностей. Чуть-чуть усилив это утверждение, мы опять приходим к шуточному выводу — да, разумно выбрать любого профессионала избиратель не может, но наиболее талантливого специалиста по манипулированию массами (т.е. brain washing) определяет довольно легко.

Свернем опять с шутливой ноты на серьезную. Давайте попробуем расширить выводы предыдущей части: если организация политических выборов убеждает рядового избирателя в том, что их результат справедлив, то такие выборы признаются демократическими. Спорить с этим утверждением бесполезно, поскольку оно саморекурсивное, т.е. демократическими (по описательному определению) являются выборы, где большинство избирателей убеждено в справедливости их исхода. Конечно, методов такого убеждения — море разливанное, но мне хотелось бы заострить внимания читателя на том моменте, что вместо объективного показателя справедливости выборов (т.е. сформулированных в теореме Эрроу пяти принципах), мы перешли к субъективному. Например, замеченная Григорием Голосовым, возможная победа кандидата (при методе Кондорсе), “который не является первым предпочтением ни у одного избирателя, но зато вызывает наименьшее отторжение у большинства”, у одного избирателя будет восприниматься как разумная справедливость, а у другого — как полный абсурд. Более того, субъективное понятие справедливости всегда социокультурно зависимо. Совершенно очевидно, что ценность исторических заветов “отцов основателей”, выраженная системой Electoral College method, для американского избирателя гораздо важнее любых математических критериев и теорем. Да стоит ли вообще говорить о том, что различия между социокультурными нормами разных стран просто чудовищны.

В общем и целом: выборы в виде бессодержательного популистского шоу с политиками-манипуляторами, как ни крути, есть единственно разумные и справедливые.

Побочные мысли: Существует связь между выборкой ранжирования и status quo, т.е. осознанной маргинализацией определенных политиков.

Существует связь между эволюционной точкой зрения развития моральных норм (вспомним диалог Коллинз vs. Доккинз) и “приемуществами” разных культур. То есть культура наиболее заточенная под экономическое доминирование обеспечит своему народу-носителю эволюционную победу, а социокультурные нормы этого народа будут рассматриваться как более справедливые или высокие в морально-нравственном отношении чем у других, менее удачных народов.