воскресенье, 9 сентября 2012 г.

Увага как весьег, или национальный вопрос

Для выяснение взаимосвязи механизмов работы языка с той сложной аналитическо-синтетической деятельностью мозга, которую мы называем мышлением, проведено море исследований и написаны мега-тома научных отчётов и популярных статей. Общим местом стат тот факт, что язык является не столько формой выражения мыслей, то есть следствием мышления, сколько одним из орудий (или даже причин) мышления.

Сложная природа отношений между конкретными языковыми выражениями и реальным миром приводит к разрыву номинативной функции слова или словосочетания с его смыслом. Одним из следствий этого разрыва является существование синонимов. Как учит нас Педивикия, синонимы — слова одной части речи, различные по звучанию и написанию, но имеющие одинаковое или очень близкое лексическое значение. Каждый синоним имеет свой особый оттенок значения, отличающий его от других синонимов, например: красный — алый — багряный — багровый.

Путешествие по сети синонимов — увлекательное занятие, затрагивающее самые глубины нашей психики и основы человеческого мышления. Такие прогулки могут завести в самые неожиданные места, вплоть до полной утраты синонимичности с исходным понятием. Отсюда всевозможные методы свободных ассоциаций в психоаналитике и различные модели представления данных (в том числе и по аналогиям) — семантические сети.

Вне всякого сомнения язык оказывает решающее воздействие и на сознание человека, в смысле способность субъекта соотносить себя с миром, вычленять себя из мира и противопоставлять себя ему, и, уж конечно, в первую очередь на национальное самосознание. Во всяком случае, некоторая система понятий именуемая национальным характером определённо существует и, наверное, во многом формируется за счёт языка. Развивая мысль, я бы сказал, что ваши ассоциативные цепи — это и есть ваша истинная национальность. Почему? Потому, что сеть синонимов весьма динамична, и своим развитием обязана не только «самодовлеющим законам развития языка» и «законам индивидуального мышления», но и всей культурной и исторической национальной средой. Вот занимательный пример из книги извесного советского психолга Льва Семеновича Выготского «Мышление и речь»:
Типичным примером такого совпадения предметной отнесенности при несовпадении мыслительных операций, лежащих в основе значения слова, является наличие синонимов в каждом языке. Слово «луна» и «месяц» в русском языке обозначают один и тот же предмет, но они обозначают его различными способами, запечатленными в истории развития каждого слова. «Луна» по своему происхождению связана с латинским словом, обозначающим «капризный», «непостоянный», «прихотливый». Человек, назвавший Луну этим именем, хотел, очевидно, выделить признак изменчивости ее формы, переход ее из одной фазы в другую как существенное отличие ее от других небесных тел.

Слово «месяц» связано по своему значению со значением «измерять». «Месяц» - значит «измеритель». Человек, назвавший месяц этим именем, хотел указать на него, выделив другое свойство, именно то, что с помощью измерения лунных фаз можно исчислять время.
В этом примере всё перемешано: и различные мыслительные процессы, приведшие к разным названиям, и факт заимствования русским языком латыни, и даже отражение создания календаря.

Это я к чему? Помните. знаменитый вопрос Данилы Бодрова «В чём сила, брат?» Каждый из персонажей фильма даёт свой ответ на этот вопрос. Ответ самого Данилы звучал так:


Давайте откроем «Толковый словарь живого великорусского языка» и посмотрим значение слова «Сила». Помимо чисто механического понятия, как причины (или средства) принуждения, есть также значение, которое, наверное, и имел ввиду Данила: Сила — власть, могущество, влиянье, владычество, чисто нравственное, или поддержанное страхом кары.

Однако есть в словаре ещё уже почти полузабытое значение силы в смысле истинного знания: Сила — сущность дела, самая суть, причина; смысл, разум, значенье, увага, подлинная, истинная важность, весьег. Не в том сила, что кобыла сива, а в том, что не везет. Да знаешь ли ты силу в соболях? То есть получается, что и по Далю «cила — это правда».

Принимая во внимание всё выше сказанное о связи речи, сети синонимов, сознания и национального характера, можно сказать, что с точки зрения русского человека вопрос хитрого Данилы был тестом на национальность, а ответ (почти) тавтологией.